5 писем

Mon, 26 Oct 2009 01:31:00 GMT

Сегодня 2 июня 1618 года.

Сегодня я получила письмо от Дантэ. Сегодня его день рождения и ровно год, как мы расстались. Ровно год как я предала его. Я сбежала от него, оставив записку, в которой написала - "Я хочу роскоши... Прости!"
Я вышла замуж за другого человека, который состоятелен и увез меня из нищеты. Мы поселились в другом городе. Раньше я была служанкой, теперь у меня самой их три.
Я рождена быть королевой, иметь самые дорогие и нарядные платья, ходить на балы и давать их для высшего общества. А что мне мог дать Дантэ? Увы, Ничего! Ничего, кроме своей чистой и верной любви. Я тоже его люблю, и спустя год, мне кажется, что его любовь дороже всего на свете... но он слишком горд, чтоб вернуться, а я не смогу уйти от мужа без сына, которого он убьет скорее, чем отдаст мне.
Временами меня мучает совесть за ту слабость к роскоши, на которую я польстилась, когда, мой нынешний муж начал за мной ухаживать, с которым я тайком встречалась ночью, когда Дантэ был в море... Я свинья! Прости меня Дантэ, любимый...! Видит бог, как я виню себя, и как по прежнему люблю тебя. Я признала ошибку, но уже поздно.
Я очень мучаюсь. Даже не знаю адрес, куда тебе написать, чтоб узнать, как ты, где ты, с кем ты...
В письме я прочла следующее: -

"Здравствуй, Ди!
Прошел ровно год, с нашей последней встречи, а мне кажется, что вот только вчера я читал твою последнюю записку, каждая буква которой, прожгла мне сердце насквозь!
Но пишу не за этим! Тоскую я по тебе! Мне очень сыро и одиноко. Не могу найти себя в жизни! Я подался в пираты. Жизнь моя теперь куда опаснее, чем когда, я был простым рыбаком. Меня могут убить в бою, или повесить в порту. Просто хотел бы чтоб ты знала, что до сих пор люблю тебя, и ничего не забыл!
Твой Дантэ!"

Это письмо очень тронуло меня. Как бы оно не льстило мне, сильнее всего оно давит на мою совесть. Я думала, что смогу быть настолько бессердечной, чтоб не чувствовать угрызения совести. Любовь, которая может дарить ласку и тепло, так же верно умеет и наказывать...

***

Сегодня 2 июня 1619 года.

Я вновь получила письмо от Дантэ. Не знаю что, но что-то внутри говорило мне, что сегодня я опять получу его письмо. Письмо было следующего содержания: -

"Здравствуй любимая!
Вот вновь время неумолимо отняло у нас еще год, который я думаю в свою очередь подарил тебе девочку? Или нет, Ди? Я не был отцом, но я чувствую, как это прекрасно, когда любимая женщина дарит тебе ребенка!
Увы, мне уже не познать этого счастья я думаю.
Как ты назвала девочку? Молчи, попробую угадать - ммм, думаю Луиза! Я прав?
Ты наверное думаешь, что я где-то рядом, ибо все знаю? Возможно, но я лишь предполагаю, а не утверждаю!
Так же знаю, что дочитывая это письмо, ты уверенна, что получишь и третье, ровно через год! Да, получишь! Как видишь, ты сама тоже предполагаешь на мой счет, и на удивление правильно!
До свидания, любимая!
Твой Дантэ!"

Я ничего не понимаю? Откуда он знает про девочку? Даже про то, как я хотела ее назвать, но муж её назвал в честь своей умершей сестры! Иначе, она бы точно была названа Луизой. Бред. Он наверняка следит за мной! Мне это не нравится! Не задумал ли, он отомстить мне...

***

Сегодня 2 июня, 1620 года.

Я встала рано утром, а если быть точнее я вообще не сомкнула глаз. Волнение переполняет меня. Я не могу совладать с собою! С рассвета я стою у окна, в ожидании почты. Прошло некоторое время, которое мне показалось вечностью, и вот его принесли. Я тут же позвонила, вошел слуга, которого я отправила, чтоб, он принес мне всю утреннюю почту!
Отбросив глупые письма подруг, я нашла и распечатала драгоценное письмо Дантэ: -

"Ди - Любимая, здравствуй!
Пишу тебе сообщить тебе, что возможно в этом месяце, я смогу себе позволить купить какой нибудь остров, а вместе с ним и титул графа, барона. Возьмешь меня в мужья? Не побрезгуешь таким мной, когда такие как твой муж будут лакеями у меня? Ведь ты бросила меня именно по причине моей бедности...
"Возьми все или ничего!" - гласит старая пиратская поговорка, и я решился последовать ей...
Пожелай мне удачи в этом!
Твой Дантэ!"

Боже, что он задумал? Это я во всем виновата. Я безвольная стерва! Я бросила его из малодушия, из-за денег, а теперь он предпринял план, наверняка опасный для жизни! Как представлю его пиратом, отрезающим головы пойманным торговцам меня пробирает страх. Но не могу не согласиться с тем, что меня это одновременно сводит с ума как женщину... ммм - Дантэ...

***

Сегодня 2 июня 1621 года.

В утренней почте вновь прибыло письмо. Мой слуга тут же принес его мне. Я очень ждала этого письма, написанного родной и любимой, покрытой шрамами, рукой! У меня дрожали руки от волнения. С третьей попытки оно поддалось, я развернула и жадно побежала по строчкам: -

"Здравствуй родная!
После последней встречи с Английской Карательной Экспедицией, нас из 80 человек, чудом осталось в живых пятеро. Я сильно ранен. Благодаря туману, мы смогли уйти от погони и скрыться. Я решил уйти из братства "Веселого Роджера". Я сделал ставку, и проиграл. Вновь гневить бога не стану. Это было предупреждением.
Хочу на покой. Наша каморка так же тиха и одинока. На столике так и лежит оставленная тобой записка, в которой ты распрощалась со мной. Тут все так же, только нет тебя...
Твой Дантэ!"

Он ранен и одинок! Это прощальное письмо! Ему нужна помощь! В письме это явно прослеживается. Я узнаю его, он слишком горд, чтоб попросить о помощи открыто. Мне под любым предлогом, во чтобы-то не стало, нужно быть с ним сейчас, вдруг он умирает! И с ним должна быть именно я, женщина которую он любит. Увидев меня он сразу начнет поправляться и скоро встанет на ноги. Я приеду на пару дней, привезу ему денег, поухаживаю за ним...
Написав быстренько письмо, будто пришедшее из Марселя от подруги, которая пишет о том, что мать её при-смерти, и она очень нуждается в родном и верном плече, в минуту такого несчастья.
Ночью Ди была уже на корабле, который на всех парусах нёс её к любимому.
В ту ночь одиночество было переполнено мыслями Ди, тьма озарена её мечтами, безмолвие оживлено её надеждами.
Когда она проснулась, корабль всё так же шел под всеми парусами. Не было ни одного клочка холста, который бы не надувался ветром. Корабль делал более двух с половиной миль в час.
Остров Гоад вставал на горизонте.
Через четверть суток Ди сойдет на берег в порту Гоад.

Третьего июня 1621 года, около 8 часов вечера, дозорный порта Гоад дал знать о приближении трехмачтового корабля "Раиншип", идущего из Рич-Айсленда.
Как всегда, портовый лоцман тотчас же отбыл из гавани, и пристал к кораблю.
Тотчас же, по обыкновению, площадка форта Таблоид-Хиро, наполнилась любопытными, ибо в Гоаде прибытие корабля всегда большое событие, особенно если этот корабль, как "Раиншип", выстроен, оснащён, гружён на верфях древней фамилии кораблестроителей.
После проверки лоцманом судовых документов, Ди сослалась на срочные дела, и попросилась доплыть к берегу на его лодке.
Оказавшись на площади Таблоид-Хиро, она быстро наняла фиакр и через четверть часа, накинув густую вуаль, вышла у дома, который покинула как будто вчера.
Дом этот всё так же осеняли ветвистые листья аллеи, служившей местом прогулок для жителей этого городка; он весь зарос диким виноградом, оплетающим своими чёрными корявыми стеблями его каменные стены, пожелтевшие под пламенными лучами южного солнца. Две стёртых каменных ступеньки вели к входной двери, сколоченной из трех досок, которые ежегодно расходились, но не знали ни глины, ни краски, и терпеливо ждали осеннюю сырости, чтобы снова сойтись.
Этот дом, прелестный, несмотря на свою ветхость, весёлый, несмотря на свой невзрачный вид, был тот самый, и за шесть лет ни чуть не изменился.
Она хорошо был знакома с этими стёртыми ступенями; она лучше всех знала, как открыть эту старую дверь: щеколда поднималась при помощи гвоздя с широкой головкой.
И она вошла, не постучавшись, не предупредив никого о своём приходе, вошла, как друг, как хозяйка.
За домом находился залитый солнечным светом и теплом маленький садик; с порога входной двери были видны первые деревья этого садика.
Она остановилась. Сердце билось так, что казалось вот-вот выпрыгнет из груди. Слегка кружилась голова от волнения; она не знала, что скажет ему, как посмотрит на него, это было как на первом свидании, когда чувствуешь себя глупой и неумелой, не знаешь как себя вести.
Из этого оцепенения её вывел скрип открывающейся двери в дом; на пороге появился мужчина.
Это был человек невысокого роста, с волосами, поседевшими не столько от старости, сколько от горя, с проницательными глазами, скрытыми под густыми седеющими бровями, и с чёрной ещё бородой, доходившей до середины груди; худоба его лица, изрытого глубокими морщинами, смелые и выразительные черты изобличали в нём человека, более привыкшего упражнять свои духовные силы, нежели физические. По лбу его струился пот. Что касается его одежды, то это была чёрная сутана, обличавшая в нём человека принадлежащего церкви.

- "Чем могу быть вам полезен, госпожа Ди?" - спросил священник.
- "Мне нужен Дантэ, который живет тут!" - уверенно ответила Ди, удивившись осведомленностью старца.
- "Могу я пройти в дом?" - почти тоном хозяйки, спросила гостья.
- "Конечно мисс, пройдёмте!" - проговорил священник.

Служитель церкви сделал шаг влево, освобождая путь и жестом пригласил внутрь. Я зашла. Дверь со скрипом закрылась.
Убранство комнаты было точно таким же, как в мой последний день тут. Всё так же чисто и убрано. Дверь в спальню была открыта и я вошла в неё, в надежде там найти Дантэ. Священник тем временем опустился в кресло, которое под тяжестью его тела заскрипело.
В комнате Дантэ не оказалось. Ди осмотрелась, и взгляд её привлекла записка, которая как писал Дантэ, находилась там, где она её оставила. Подойдя ближе, она заметила, что из под записки виден уголок письма. Она взяла его; это было точно такое же, как те, которые она получала каждый год, в течение четырёх лет.
Оно было адресовано ей и запечатано. Она вскрыла его:

"Сегодня 3 июня 1621 года.

Здравствуй Ди!
Мне приятно, что ты вновь оказалась в комнате, в которой я тебя уже не надеялся увидеть!
Не хочу тебя мучить, и сразу скажу, что у меня всё хорошо! Всё раны мои затянулись, кроме той, что вырезана твоим именем на моём сердце! Даже такое лекарство как "время" не смогло заживить её. Я обрел то, чего хотел. Мне было важно, чтоб ты поняла как была не права уйдя от меня! Я думаю ты это поняла, раз ты читаешь это письмо, которое я в свою очередь тебе оставил на этой тумбе.
Я люблю тебя!
Прощай!"

По щекам Ди текли слёзы. Тревога за любимого сменилась щемящей болью. От тишины кружилась голова. Она прижала письмо к мокрому лицу, упала на колени и зарыдала. Было что-то святое в её горе, в её женском горе, которое не в силах понять мужчина.
Но через десять минут она вскочила, по мальчишески вытерла руками лицо от слез, вернулась в гостиную, желая узнать у священника, где находится сейчас Дантэ. Она была готова броситься за ним в погоню на край света, только ради того, чтоб вновь увидеть его. Но священника в комнате не оказалось, как будто и не было. Она подошла к двери. Она была заперта изнутри. Ди вышла на улицу, справиться о Дантэ у соседки, с которой когда-то работала служанкой.
Она подошла к соседней калитке и позвала. Открыл мальчуган лет семи, и сказав лишь - "Сейчас позову маму!" - убежал в дом.
Я стояла у калитки. Время словно остановилось. Через некоторое время появилась моя подруга. Увидев меня узнав, она широко улыбнулась, подбежала и обняла меня. Посыпались градом вопросы, бытового характера о том как я устроилась, как живу... но я ничего не слышала. Я смотрела пустым и потерянным взглядом в её весёлое лицо, и наконец спросила:

- "Где мой Дантэ?"
- "Ой, а он повесился, пять лет назад, ты разве не знала?" - выдержав паузу, ответила подружка опуская голову...

Solitude

5 писем